Рав Шломо Зелиг Аврасин: «Когда человеку не с кем поговорить, он начинает беседу со Вс-вышним»

Мало кто знает, что в мире есть целые поселения этнических неевреев, которые тем не менее отождествляют себя с евреями и стремятся выполнять ветхозаветные предписания, включая обрезание, проходят гиюр, используют в богослужениях талит и тфилин. К примеру, в России таких людей называют субботниками либо герами.

В синагоге ЕОРМ не так давно гостил рав Шломо Зелиг Аврасин, в прошлом – посланник международной организации «Шавей Исраэль» в общине геров-субботников посёлка Высокий Воронежской области. Он же директор религиозных программ движения «Ор Цион». Рав живёт под Иерусалимом, в Эфрате, он отец 7 детей. В этом году рав Шломо Зелиг работает в московской еврейской школе «Эц Хаим». Мы воспользовались случаем, чтобы задать ему ряд вопросов.

Гиюр как пропуск на Землю Обетованную

Рав Шломо, что привело вас в Кишинёв? 

– Я приехал по приглашению моего друга, рава Шимшона Д. Изаксона. У меня выдалось свободное время, и я решил навестить дружественную общину. Цель визита была двойная: познакомиться с общиной и навестить своего товарища. А также туристическая: посмотреть еврейские места и достопримечательности столицы Молдовы. Хотя в моём «доисторическом» прошлом я бывал в Молдове ещё в постсоветские времена – проездом в Румынию и Югославию, в эпоху «челноков» (1992 год), когда я демобилизовался из Советской армии.

Вы духовно опекали общину геров-субботников под Воронежем. Не далековато ли место работы от места жительства? Что привело вас к работе с исконно русскими людьми, которые исстари придерживаются веры, тождественной иудаизму? 

– Мы живём в эпоху глобализации, когда благодаря медиа можно работать сразу в нескольких местах. Особенно если эта работа связана с вербальными проектами и преподавательской деятельностью. Работаю в Москве, время от времени возвращаюсь в Израиль, где тружусь постоянно. Но я не чувствую особой напряжённости.

В общине субботников я работал очно в течение 6 лет: приезжал на месяц-другой, возвращался. В помогал и учил людей, которые хотели с нашей помощью подготовиться и пройти гиюр в московском раввинском суде Пинхаса Гольдшмидта, чтобы легализоваться в еврейском мире, ведь не было однозначных свидетельств их еврейского происхождения. Поэтому, чтобы они могли присоединиться к своим семьям, они должны были пройти «гиюр ле-хумра». В течение этих лет мы провели несколько десятков из них через гиюр. Сейчас организация Шавей Исраэль занимается другими направлениями: много работает с Бней-Менаше, выходцами из индийского штата Мизорам, а также с польскими евреями – в Польше с каждым годом всё больше людей обнаруживают у себя еврейские корни. Ведь Польша пережила 2 катастрофы. О второй мало известно. Она случилась в 1960-х гг., ведь после войны туда вернулись около 500 тысяч евреев. Многие из них затем покинули Польшу, но 200-300 тысяч остались до конца 1960-х. Община была нерелигиозная ввиду правления компартии, но издавались газеты на идише, существовала соответствующая общественная организация. 

В 1967 году на фоне побед израильской армии в Шестидневной войне в Польше поднялась волна антисемитизма. И тогдашний лидер Польши Гомулка постановил, что 25 тысяч евреев из числа активистов должны покинуть страну за 48 часов. И все остальные должны выехать из страны, если хотят быть евреями. А кто хочет остаться, должен забыть о своём еврействе. И те, кто остались, «ушли в шкаф», скрыв своё еврейство даже от своих детей. Поэтому нередко случалось так, что 30-40-летние люди вдруг узнавали о том, что они евреи. Человек всю жизнь думал, что он поляк. Однако мать или отец, дед или бабушка, перед смертью рассказывали о том, что они, оказывается, евреи. Документы были спрятаны, люди этого очень сильно боялись.

Чем ещё занимается «Шавей Исраэль», чьим посланником вы являетесь?

– «Шавей Исраэль» позиционирует себя как организация, которая помогает всем общинам, считающим себя связанными с еврейским народом. Мы не работаем с субботниками-христианами, которые просто соблюдают субботу. Мы говорим о людях, которые полностью ассоциируют себя с иудаизмом. Они не называют себя евреями, но исповедуют иудаизм. Если говорить о субботниках в Воронежской области, то парадоксальным образом революция 1917 года позволила им спокойно исповедовать свою религию. До этого царизм давил их, не давал собираться вместе, так что приходилось жить по разным окрестным сёлам, таким, как Гвазда, Тишанка, и другие, среди обычного христианского населения. А в 1920-х организовалось 2 посёлка с компактным проживанием субботников и геров: Ильинка и Высокий.

В своё время Ильинка в 1990-х опустела, жители почти полностью переехали в Израиль. А из Высокого ввиду того, что население было более ассимилированным, уехала меньшая часть общины. Когда Израиль ввиду различных причин аннулировал для этих людей право на репатриацию, то они остались у разбитого корыта. И тут в дело включилась наша организация, чтобы им помочь. Мы рассматриваем этих людей как часть еврейского народа, и в этом главный эффект нашей организации. Так же считал и рав Ицхак Зильбер зацаль, который бывал в этих поселках. 

Мы также работаем с марранами – потомками жертв насильственного крещения в Испании и Португалии. Они тоже галахически не евреи, ибо не было никаких записей. Но считают не без оснований себя евреями. Мы помогаем легализовать и вернуть наших братьев в лоно еврейской традиции и еврейского народа.

Молитва в ленинской комнате

Многие люди всю жизнь обитают в одном ареале, а ваша биография пестрит географическими названиями. Но отправная точка для вас – Украина, вы ведь уроженец Луганска. Сейчас этот город – «горячая» точка. А чем он был для вас в детстве?

– О родителях могу сказать только хорошее. Отца зовут Ишай Александр, мать – Зинаида Зелда. Дай Б-г им до 120 лет, живы-здоровы, живут в Израиле. Семья матери ведёт свою историю из Кракова, а семья отца – из Унечи, что сейчас находится в Брянской области, а раньше входила в состав Гомельской губернии. 

На момент моего рождения в Луганске не осталось ничего еврейского. До 20 с лишним лет я не имел ни малейшего представления о еврейской традиции, даже не знал, что такое Йом-Кипур; не знал ни одного слова на иврите, только пару слов на идише. Всё находилось в сплошном загоне и было закрыто, неоткуда было почерпнуть информацию. Единственное, что я знал, это то, что я еврей, и гордился этим, хоть и не понимал, чем особо гордиться. В моём в классе было несколько евреев.

Обратиться к Б-гу мне парадоксальным образом помогла Советская армия. В детстве и юности до армии я не знал, что такое антисемитизм. Луганск был интернациональным городом, и если я и сталкивался с мелкими проявлениями юдофобии, то на бытовом уровне. В юношеские годы я всегда мог ответить на подобное оскорбление соответствующим образом, вплоть до физического воздействия на оскорбителя. А в СА я впервые столкнулся с махровым антисемитизмом со стороны сослуживцев своего призыва. Это привело к определённому обособлению. На почве юдофобии мне даже был на какое-то время объявлен бойкот, и почти месяц со мной не разговаривал ни один из человек из моего взвода. А когда человеку не с кем поговорить, он начинает беседу со Вс-вышним. Так случилось и со мной.

Не знал, как правильно молиться, и выбирал самое уединённое место в казарме – ленинскую комнату, ведь туда никто добровольно не заходил. Я закрывал за собой дверь, снимал бюстик Ленина с постамента (тогда я уже знал, что евреи не молятся в присутствии идолов), открывал окно, становился на колени, и воздевал руки и просил Б-га, чтобы он помог мне пережить этот день. Просил прощения за прегрешения и просил указать мне мой путь в дальнейшем. Вс-вышний действительно хранил меня эти годы и исполнил мою просьбу: спустя время после моей мобилизации в нашем городе заработали еврейские организации, и я смог получить столь желанный мне доступ к еврейским первоисточникам.

А потом я поехал в Москву на курсы преподавателей иврита и традиции. Дело в том, что иврит я начал учить ещё в армии, потому что знал, что буду делать алию и репатриироваться в Израиль. Так начался мой путь. Затем я оказался в йешиве Мекор Хаим в Москве, потом учился много лет в израильских йешивах, и при этом продолжал работать с русскоязычными ребятами и более старшим поколением в разных общинах и городах в Израиле и за его пределами. В общем и целом я был посланником разных еврейских организаций около 10 раз. Всегда чувствовал руку Б-га, который поддерживал меня во всех начинаниях и странствиях.

Учил иврит в лютый мороз, в тулупе, подсвечивая фонариком 

Считается, что Тора не каждому дается для изучения, это тяжкий и кропотливый труд. Что Вас мотивировало на нелёгкую задачу изучения священных текстов?

– Я всегда любил учиться, ещё до того, как узнал о еврейской парадигме: учиться всегда и везде. Любил историю, сакральные вещи, изучал то, что находилось под рукой. А когда впервые начал ознакомление с еврейскими текстами, то понял: это моё! Это истина! Потому посвятил себя углублённому изучению обширной и разнообразной еврейском традиции.

Что касается взглядов на разные философские темы, то у евреев здесь царит большой плюрализм. Есть Галаха – своего рода правила дорожного движения по жизни. Как любой нормальный человек не идёт на красный свет, так и еврей, принимающий на себя бремя Торы, совершенно чётко понимает: что хорошо и что плохо, стараясь не нарушать весь кодекс законов – целых 613 заповедей Торы и множество установлений мудрецов. Каждый изучающий Тору должен постоянно актуализировать свои знания, и ни на секунду не переставать учиться.

Согласно еврейской традиции, мы живём на эскалаторе, который едет вниз. Если не бежать вверх, то опускаешься. Нельзя почивать на лаврах. Стараюсь каждый день выделять время на изучение Торы. В пути при мне маленькая библиотека – в электронном и бумажном виде. Сейчас заканчиваю последний трактат Талмуда – Нида. А поскольку в этом году я преподаю Танах в еврейской школе и еврейскую традицию в Москве, то требуется регулярное пополнение  знаний. Ведь, как сказано, кто выучил один текст 100 раз, не похож на того, кто выучил его 101 раз. Каждый раз находишь что-то новое.

Помню, как в молодые годы начал учить иврит, и все буквы казались мне на один лад. Мой дядя, к тому времени уже репатриировавшийся на Землю Обетованную, прислал мне самоучитель. Я наклеил еврейский алфавит на картонку, которую пришил к внутреннему борту шинели. Стоя на вышке, в 30-градусный мороз, в тулупе поверх шинели, фонариком подсвечивал себе и учил буквы. У меня до сих пор где-то дома лежит эта табличка с ивритским алфавитом.

Что касается более позднего обучения в йешиве, то запомнились несколько учителей, поражавших объёмом своих знаний и мудростью. Один из них, рав Хаим Бравендер, до сих пор, не смотря на преклонный возраст, активно преподает в программе «Веб-йешива». Потом я учился в поселении Алон Швут в Иудее, в большой армейской йешиве Гар Эцион, где было 500-600 учеников, сочетавших службу в Армии Обороны Израиля с изучением Торы. Там преподавали 2 великих наставника прошлого поколения: рав Аарон Лихтенштейн зацаль и рав Йегуда Амиталь зацаль, у которых я имел счастье учиться. Больше всего о Танахе я почерпнул от своего учителя рава Яков Мейдан шлита, который сейчас является одним из руководителей этой йешивы.

У нас была русскоязычная группа, мы жили в комнате № 120 в общежитии. Вся дверь была обклеена политическими стикерами, призывавшими не допускать отдачу земли Израиля арабам. Не секрет, что государство Израиль ведёт то тихую, то очень даже громкую, но непрерывную борьбу за выживание, противостоя как внешним врагам из арабского мира, так и внутренним: пятой колонне из арабов в Палестинской автономии и тем, кто им помогает, включая евреев, не признающих еврейский суверенитет над землёй Израиля.

Запомнилось участие в митингах. Я имел «счастье» посидеть в израильском КПЗ за демонстрацию у Храмовой горы. Являюсь сторонником поднятия на Гору. В 1967 году после освобождения нашими десантниками Старого города мусульмане сами вынесли ключи от Храмовой горы и отдали евреям. К сожалению, евреи оказались не готовы к такому подарку Вс-вышнего и вернули ключи. Значит, дело в неготовности евреев к таким подаркам Творца. Но мы работаем над тем, чтобы внедрить в сознание еврейских масс, что это тот самый шаг, которого ждёт от нас Б-г. Он же не зря вернул нас на эту землю. Сказав «а», надо сказать «б». Возвращение в Израиль – не самоцель, а часть процесса возвращения народу Израиля Шхины – Б-жественного присутствия, что связано с восстановлением Иерусалимского Храма. 

Прадед, дед, отец и сын родились в Шаббат

Как многодетный отец, в каком ключе воспитываете ваших семерых детей? Помните их даты рождения и особенности? Кто на какой волне? Или присмотр за детьми – удел вашей жены? 

– Сейчас большая часть забот лежит на плечах моей супруги Мории (она выбрала себе имя по названию Храмовой горы). Последние 5 лет я жил в Израиле практически безвыездно, и тогда прилагал к воспитанию своих детей большие усилия. Мы регулярно занимались, изучали священные тексты, я старался следить за тем, чем они живут и дышат. До сих пор в WhatsApp есть общая группа, в которой переписываемся и беседуем. Слежу за их интересами. 

2 мои старшие дочки, Мейрав Ривка и Михаль Двора, закончили альтернативную службу Одна работала с глухими детьми в спецсадике; другая – в родильном отделении одной из иерусалимских больниц, ведь по Галахе девушки не могут служить в армии. Сейчас одна учится в Институте искусств в Иерусалиме; другая со мной в Москве – учит японский язык, овладевает искусством кулкоделания и помогает мне.

Сын Яков Нерия готовится пойти в армию, учится в военной йешиве в Отниэле. Его первое имя – в честь моего прадедушки по материнской линии, который соблюдал еврейские традиции, надевал тфилин, брал меня в синагогу в Чернигове. 2 средние дочери Батшева Лея (родилась в Шавуот) и Хана Яффа (родилась в Рош а-Шана) учатся в ульпане. Дочь Рахель Цофия (второе имя дано в честь одной из бабушек) учится в 3-м классе, младшая Одая Тиква – в подготовительной группе детсада. Мы беседуем с ними еженедельно по пятницам перед Шаббатом или уже после него.

По мужской линии в нашем роду все родились в Шаббат: прадед, дед, отец, я, и мой сын, поэтому его обрезание пришлось тоже на Шаббат. Я удостоился лично выполнить эту заповедь.

Живём мы в городе Эфрат под Иерусалимом, где достаточно гомогенное население, мало нерелигиозных людей. Жители Эфрата достаточно либеральны, но есть однозначные требования с точки зрения Галахи. Есть хорошее выражение: «Воспитывай подростка согласно особенностям его личности». Каждому надо подобрать индивидуальный путь: с одним говорить жёстче, с другим – мягче. Есть ещё одно правило: воспитывать детей по принципу «правая рука приближает, а левая отдаляет», то есть желательно сочетание мягких и твёрдых приёмов для правильного воспитания. Главное – оставаться другом своих детей. Наши дети могут обратиться к родителям по любому вопросу, и мы никогда не поднимем их на смех и не станем на них наезжать. Попробуем разобраться и помочь.

Олег Дашевский

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *