«И ТЁПЛАЯ ВОЛНА ЗАЛИВАЕТ ДУШУ…»

22 июня – дата особая! И я хочу поделиться тем, о чём думаю сегодня, в связи с этим, целый день… Стимулирует и оживлённый (на просторах соцсетей) обмен воспоминаниями кишинёвцев, которых жизнь разбросала по разным уголкам планеты. С волнением читаю всё, что нахожу в них, мысленно как бы следуя по городу за авторами… Вижу, что впечатления нового времени вполне естественно переплетаются с тем, что вспоминается многими из ранних лет… Тоже самое могу сказать и о себе. Пишу это не столько для тех, кто может отозваться, проявить интерес, сколько, наверное, для… себя. Известно, что мысли, особенно о минувшем, пока не изложишь их стройно, не поделишься с кем-то, так и будут будоражить память. Картины прошлого непроизвольно всплывают в ней, заслоняя порой даже день сегодняшний.

Сейчас же хочу остановиться лишь на одном, казалось бы, пустяшном, случае. С другой стороны – и не таком уж незначительном. Потому что он был связан с нынешней драматической, если не сказать больше, датой! День 22-го июня 1941 года навсегда отпечатался в памяти. Хоть я и мала была тогда, но всё очень хорошо запомнилось… Был один, особо волнительный, потому и застрявший в памяти, момент в моей жизни. Это было очень давно – в самом начале 40-х годов, в начале войны. Должно было пройти немало времени, чтобы я осознала, какое потрясение пережили тогда все вокруг, в том числе и мои родители! Но вот ведь, при всём том, до сих пор не уходит из памяти то чувство особости по отношению к Кишинёву, которое я вскоре испытала… Ни за что не забыть мне, как охватило оно тогда мою, ещё детскую, душу! Я оказалась далеко от Молдавии, от Кишинёва, в совсем непривычной, чуждой обстановке. То была какая-то школа на Урале – одна из тех, где были собраны дети, эвакуированные в самом начале войны со всей страны! Даже не помню, в каком это было из городов, посланных нам тогда судьбою. Через Свердловск – Камышлов или уже Нижний Тагил?  Вот тогда и возникло это чувство, трудно объяснимое у маленькой девочки…

Учительница вела опрос всех детей в классе. Я тоже должна была, стоя с указкой в руке, назвать и показать на большой географической карте (висела на стене класса) тот город, где мы жили и откуда выгнала нас война… Я почему-то (и откуда что берётся?!) была очень горда тем, что МОИМ городом был Кишинёв. Все ученики в классе, по моим тогдашним, несколько наивным соображениям, должны были проявить к этому особый интерес. Может быть, мне так казалось потому, что ещё были живы в моей душе впечатления, сильно нарушенные, правда, скитаниями в эвакуации – радостные картины красивого, уютного южного города, который мне представлялся совсем особым… Нет! Я не родилась в Кишинёве, но считаю его почти родным городом. Потому что полюбила его с детства. Родители привезли меня в Молдавию четырёхлетней, и я потом прожила на этой земле ни много, ни мало – 63 года! Сначала – в Тирасполе, потом – в Кишинёве. Лучшие годы моей жизни (да и, можно сказать, вся жизнь!) связаны таким образом с Молдавией.

Тираспольские времена (с 1936-го до 40-го года) вспоминаются, конечно, с особым удовольствием. То было беспечное, безоблачное, совсем раннее детство… Потом, по известным причинам, все мы оказались в Кишинёве. Казалось, обрели новую жизнь. Однако все знают, что не надолго… Определённую роль в своё время сыграло то, что Кишинёв 40-го года, после советского провинциального Тирасполя, успел показаться мне, в моих детских глазах (пожалуй, даже не только мне, но и взрослым рядом; слышала их разговоры) какой-то заграницей, что ли… Смутно помню, что всё происходившее воспринималось как нечто вожделенное… А для меня это был город с немедленно купленными мне лакированными туфельками, которые помню до сих пор, с магазинами (частными!), где были приветливые продавцы и много красивых вещей. Город с большой парадной лестницей в гимназии имени кн. Дадиани, ставшей советской школой, куда меня тут же определили родители. Потом – в музыкальную школу… Город с красивыми зданиями (Бернардацци!), среди коих и – нарядная капелла, мимо которой мы с подружкой проходили, направляясь в школу, сворачивая с Леовской на Пушкинскую….

После Тирасполя наша семья прожила в Кишинёве совсем недолгое, если не сказать, короткое время, но впечатлений хватало… Квартира (комната) наша находилась в доме бессарабского скрипача Басбойма (если не изменяет память) с его женой Туней и двумя детьми. Мы, дети, проводили время в саду позади дома по адресу Леовская, 80 (теперь это ул. Щусева). Там пережили землетрясение сорокового года; помню, как потом некоторое время все боялись находиться в доме и долго, вынеся столы и стулья, оставались на тротуаре перед домом… Также и все соседи вокруг…

Благополучная, казалось, жизнь была внезапно прервана страшно – началась война! Наша семья, как и многие, вынуждена была покинуть Кишинёв, находящийся вблизи от границы и одним из первых испытавший угрозу нашествия… И потом надолго остался перед глазами горящий город, пустынные его улицы, спешно покидаемые жителями, рёв вражеских самолётов, проносящихся над городом в бреющем полёте (кто-то на Александровской затащил нас с папой под дерево!). Потом извозчик, также спешно, отвёз нас с мамой на вокзал… Расставание с папой! Мы – в вагоне поезда на Ленинград (потом его повернули на Восток, на Восток!), теснота теплушек, открытые платформы грузовых составов (в дороге мне исполнилось 9 лет!)… Мечущиеся люди с детьми, узлами и чемоданами… Если эти картины так живо встают перед моим мысленным взором СЕЙЧАС, то как же свежи они были ТОГДА!

 И вот, в уральской школе – девочка из Кишинёва! Это же такой особый город, думала я, стоя перед классом! Ну, как же?! Детские иллюзии и фантазии!  Вовсе не известно было, вернёмся ли мы туда… Шла война, а с нею… всё могло статься… Но мы вернулись!

Перенесясь из того времени в нынешнее, отдаю себе отчёт, что и по сей день Кишинёв связан для меня с дорогими сердцу воспоминаниями, преподнесенными мне жизнью именно в Молдавии. Что бы то ни было! Жизнь моя за долгие годы, как у всех людей, была наполнена встречами, знакомствами. Но к тому же нередко и расставаниями, что вполне естественно. Правда, расставание расставанию – рознь… «Иных уж нет, а те далече…» Уже достаточно давно я живу на Земле Обетованной. Несмотря на это, мысли, размышления, раздумья о прошлой жизни в Кишинёве, да и  о самом городе не оставляют меня! Живо интересует и всё, что сейчас там происходит. Радуюсь тому, что сумела уже не раз побывать в городе за эти последние 20 лет! Многое сейчас там изменилось… Жизнь не стоит на месте. И не может быть иначе… Но, посетив Кишинёв последний раз 3 года тому назад, убедилась, к сожалению, в том, что от былой уютности города мало что осталось… Или вернее – из того… не осталось НИЧЕГО! Былое очарование этого южного уютного города предано, продано! Последнее особенно существенно и как-то обидно!

А всё равно тянет… И тёплая волна заливает душу при одном упоминании о нём. Город по-прежнему живёт в моей душе. Ещё и потому, что Кишинёв – истинная родина новых поколений в нашей семье: моей дочки (рождена в 4-ой Городской больнице!), внучки (появилась на свет уже в роддоме на проспекте Молодёжи!). К тому же сегодня наша память прочно прикована к тем, кому судьбой было предначертано завершить в этом городе своё земное существование. В первую очередь имею в виду своих дорогих родителей…  Но, к сожалению, и многих других – учителей, коллег, знаменитых артистов, просто хороших знакомцев, близких людей… Конечно, жаль было их терять!

Повторю ещё раз. То раннее расставание с полюбившимся мне Кишинёвом, тем более при таких драматических обстоятельствах, я не забуду никогда! Именно тогда (я это отчётливо помню!) в моей душе как бы отозвалась моя принадлежность, причастность именно к этому городу… Чувство, с которым в душе живу и по сей день. Могу с уверенностью сказать, что оно не исчезло во мне до сих пор…. Потому так остро воспринимаются происходящие там перемены… Но это уже тема другого разговора.

Этот пост И.Б. Милютина написала год назад 22 июня. Ну а на днях дополнила его и выложила в Фейсбуке со своим детским удостоверением Кишинёвской музыкальной школы (1941 г.).

ДВА СЛОВА ОБ АВТОРЕ. Изольда Борисовна – молдавский и израильский музыковед, доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств Молдовы. Заведовала кафедрой композиции и музыковедения Кишинёвской консерватории (Института искусств им. Г. Музическу), руководила отделом музыковедения АН МССР, автор альбома-монографии «Дойна», воспоминаний «Между прошлым и будущим». Живёт в Реховоте. Была замужем за Сергеем Лункевичем – молдавским скрипачом, народным артистом СССР. Их дочь Ирина Сергеевна Лункевич – пианистка, преподаватель Академии музыки и танца им. Рубина в Иерусалиме

Отец Изольды Борисовны – Б.С. Милютин  – молдавский советский дирижёр, Народный артист МССР. Создал Государственный симфонический оркестр республики, в 1936–1953 годах был его главным дирижёром и художественным руководителем.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *