«Через нас, поисковиков, осуществляется связь времён»

Мы попросили поддержать разговор на сквозную тему январского номера «НГ» известного в республике бизнесмена, коллекционера, активиста и «просто брутального мужчину» Александра ТИХМАНА.

Орден Красного Знамени нашёл деда через годы

– Александр Яковлевич, вы являетесь основателем и председателем молдавской общественной организации Музей фалеристики и воинской славы. Почему вам так интересна тема военной атрибутики? Как собирали экспонаты и сколько их сегодня? Что можете поведать о наиболее значимых находках?

– Коллекционированием разного рода значков я занимаюсь давно. Потом это хобби переросло в более серьёзное увлечение военной направленности: стал собирать советские медали и ордена, знаки отличия… Мой дед был участником Великой Отечественной войны, у меня в памяти сохранилось немало историй о войне, рассказанных им. Я много узнал о его боевом пути.

В какой-то момент появилась необходимость оформить коллекцию на моё имя, придать ей статус. Сегодня это частный музей, но со временем хотелось бы сделать экспозицию более открытой для людей, чтобы они могли знакомиться с экспозицией, рассматривать военные атрибуты, трогать их руками, тем самым прикасаться к истории нашей страны. Сегодня коллекция превышает 5-6 тысяч экспонатов. Она включает также документы советской эпохи – как военной поры, так и мирного времени.

Большая часть экспонатов собиралась с 1991 года, когда я попал в Израиль и стал увлекаться фалеристикой. Там я продолжал собирать документы и награды, справки, характеристики, личные дела, истории. Меня всегда интересовали еврейский героизм и участие евреев во Второй мировой войне. Последние 20 лет это всё разыскивается в разных странах, приобретается из разных источников, обменивается.

В еврейском сегменте моего архива собраны данные на 120 человек. Каждый из них мне интересен. Волей судьбы я становлюсь причастным к их земному пути.

– В прессе встречается информация о том, как на свалках находят пиджаки ветеранов с орденами и медалями. Разве это не кощунство?

– Вот чтобы подобного не было, и существуют энтузиасты-фалеристы. Иногда собирается весь комплект наград на пиджаке того или иного ветерана, освобождавшего Молдову от фашистов. Фотографии некоторых экспонатов, заслуживающих общественного внимания, я выставляю в отдельной группе на Facebook. Там есть и вещи моего деда. Самым значимым, дорогим для меня предметом в музее считаю его орден Красного Знамени. В 1990 году случайно выяснилось, что Тихмана Владимира Яковлевича не наградили за взятие высоты на Керченском полуострове в Крыму. Орден нашел кавалера спустя много лет.

В ноябре 1943 года он командовал взводом. Красная армия наступала тогда на Керченском направлении. С Таманского полуострова высадились десантные отряды, они карабкались вверх по горе и брали высоты, на которых немцы сидели почти полтора года – обустроились там и жили припеваючи, далеко от фронта, откатившегося на Кавказ. Но вот советские войска вернулись. Владимир Тихман командовал взводом, который под проливным дождём (и свинцовым из немецких орудий) захватил высоту и атаковал противника. За один из таких боёв моего деда и представили к ордену Красного Знамени – за самоотверженность, храбрость и мужество при подавлении 2-х огневых точек и уничтожение 2-х взводов немцев в траншейном бою.

Медали в земле не истлевают

– Вы позиционируете себя также членом поискового отряда «Август», действующего в Молдове в рамках единого военно-мемориального проекта «Шаг к победе». Какие поручения вам там дают?

– Я помогаю в сертификации найденных медалей на полях, идентификации их через архивы, оказываю поддержку поисковикам других стран. Мы занимаемся этим по нескольким направлениям. Сам поиск ведётся главным образом на полях сражений Ясско-Кишинёвской операции 1944 года. Кроме того, ведётся постоянная работа по увековечиванию памяти воинов там, где нет мемориальных плит в их честь.

Есть активисты, которые поднимают останки и дополняют имена. Это целые проекты, когда идёт восстановление тех или иных памятников и надо обновлять плиты, дополняя новыми фамилиями. Это целое событие, когда кто-то из жителей находит медаль в лесу, и она номерная. Мы делаем всё возможное, чтобы медаль попала в руки поисковиков, а также прослеживаем судьбу воина. Если он погиб, то ищем его останки и в случае нахождения хороним с почестями. Был случай, когда медаль была найдена у нас, а кавалер погиб в Украине. Нет сомнения, что кто-то из солдат вермахта носил её в кармане как сувенир, а потом либо выбросил, либо сам погиб.

Несколько раз мы находили советские медали с атрибутами немецкого солдата. Видимо, боец носил собой и выбрасывал, когда немецкие части уходили с нашей территории. Мы ищем родственников, чтобы официально вернуть награду семье.

У нас проходят разные мероприятия в течение года. Например, «Свеча памяти»: 22 июня в 4 утра в назначенном месте сбора появляются поисковики и встречают рассвет. Или возле мемориала собираемся, наводим там порядок, красим, прибираемся, подстригаем траву, ввинчиваем в фонари перегоревшие лампочки.

 Меня недавно пригласили в российское посольство. Обсуждалось участие в жизни детского лагеря, посвящённого 75-летию Победы. Естественно, надо было наполнить досуг ребят полезными встречами. Моё участие выразилось в показе атрибутов музея, дети могли потрогать руками оружие, фонарики, штыки, фуражки, пилотки и другие армейские предметы. Всегда откликаюсь, когда меня приглашают.

Наш командир Алексей Петрович записывал рассказы живых очевидцев, часто посещает уроки в школах, водит детей в походы. Иногда и я провожу с детьми. Последняя такая встреча был на тему «Музей приходит к детям».

Ветеранов можно пересчитать по пальцам

– В Facebook вы активно отчитывались о поездках в молдавские сёла, где передавали материальную помощь ветеранам ВОВ от имени правительства Москвы. Расскажите подробнее…

– Для меня это общественная работа. Данный проект ведёт Координационный совет российских соотечественников Молдовы. И мы с Алексеем и несколькими товарищами взялись за это дело. Ведь многие ветераны в силу возраста даже по дому ходить не могут. Недавно побывал во Флорештском районе, где в сёлах по одному ветерану осталось.

Другому ветерану 98 лет, так он ухитряется целое хозяйство держать в Чореску: у него куры и собаки. Плоховато слышит. Говорит: «Если я не буду хозяйствовать, то вообще не встану. А так у меня есть заботы, я живой».

С руководителем «Августа» Василием Сеньковским мы хорошие товарищи, он идейный человек и на своём месте. По его проверкам и установке неучтённых захоронений, которые проводятся по архивам РФ и по картам, удаётся находить их в реальности на территории РМ. Также участвует в полевых работах. К нему за информацией часто обращаются родственники погибших в ВОВ.

– Сколько осталось евреев среди живых ветеранов ВОВ?

– За последние несколько месяцев ушли из жизни многие ветераны. Сейчас в списках осталось буквально несколько человек.

– С кем из иностранных поисковиков контактируете?

– На территории Молдовы и Румынии функционирует немецкая организация по поиску останков солдат вермахта. Мы с ней в контакте, наши командиры знакомы с их представителем. Неоднократно поднимали останки немецких воинов и передавали их им. Ребята говорят: «Не хочется их подымать, но ничего не поделаешь, приходится». Так что подымают любого солдата.

Арабы камнями не кидались

– Вы служили в израильской армии. Чем солдатский хлеб запомнился?

– Я служил уже в возрасте, который не позволял меня использовать как бойца. Мне было 25 лет, когда я репатриировался в Израиль и сразу стал учиться. После 1-го курса (а я архитектор по образованию), попал в «Милуим», куда собирают резервистов до 40 с лишним лет. Я прошёл там курс начинающего бойца за 2 недели на военной базе возле города Шхем.

Затем меня направили в роту охраны в тюрьму Фара, в которой содержались арабские террористы. Я их видел с вышки. Камнями в меня не кидались, Б-г миловал. Закончил вуз в 1997 году. К тому времени у меня родилась дочь. Вновь пошёл в армию – на год, меня направили в отдел строительства центральной базы Израиля в Тель-Авиве. Сегодня на том месте возвышается небоскрёб.

– Как думаете, почему сотни, а то и тысячи солдат-освободителей, таких же молодых, как вы в свои армейские годы, лежат в молдавской земле непогребённые, неоплаканные? Возможно было за 75 лет разыскать их останки и с почестями похоронить? Или тогда надо было бы перекопать всю Молдову?

– Я пошёл в поисковики по зову сердца. Кто-то мне сказал: «В вас переселились души погибших солдат, поэтому никак не можете оставить ту войну». Ещё Суворов говорил: «Война не закончена, пока не похоронен последний солдат». Перепахать всю Молдову нельзя. За эти годы мы перезахоронили останки более 200 воинов на мемориальном кладбище на Шерпенском плацдарме, где  для этой цели было выделено место. Дважды в год происходит церемония перезахоронения.

Поиск идёт так. Сначала архивная работа, когда по карте определяются места возможных захоронений. Когда шли освободительные сражения и Красная армия стремительно продвигалась, хоронили павших в спешном режиме, могилы фиксировались на картах.

В первые годы, когда поисковая работа только начиналась, было легче. Сейчас труднее, ведь столько всего переработали. А тогда мы то и дело натыкались на кости. Существует процедура эксгумации останков согласно разработанным документам, чтобы можно было идентифицировать хотя одного бойца из 20 или полусотни. Редко находим предмет с инициалами.

Как задержка на табачном поле спасла целое родовое древо

– Ваш отец Яков Владимирович Тихман, известный благотворитель, несколько лет руководивший Еврейской общиной Молдовы, захватывающе и душевно написал о родне в своих мемуарах. Что любопытно, он как раз родился в год Великой победы, то есть, в 1945-м. По его книге снят замечательный фильм «Сотворение любви» о его родном селе Зиньков. Холокост ударил по многим еврейским семьям. А что вы сами могли бы рассказать о том времени? Ваши ближайшие предки смогли избежать Катастрофы или пострадали?

– Мой дед прошёл всю войну. А его жена, моя бабушка Любовь Самойловна, в те годы как раз испытала на себе тяготы жизни на оккупированной территории. Они с братом и их мамой (моей прабабушкой) жили в Михамполе на Волыни, с началом войны поехали на Украину и попали в гетто. Так получилось, что в той деревне в какой-то период времени евреев не убивали, а заставляли работать. Всех сгоняли в поле. А прабабушка моя была специалистом по выращиванию табака. Заметив её сноровку, назначили бригадиром.

Как-то она со своими детьми задержалась на плантации, а остальные ушли. Когда прабабушка направилась в гетто, ей сказали: «Вам нельзя туда идти, всех ваших увезли». Тогда они быстренько побежали в лес и спрятались там. Начинались холода. Добрые люди из деревни жалели мать с ребятишками и приносили еду. А потом их переправили в Могилёв-Подольский, где стояли румыны, но с весны 1942 года они евреев уже не трогали. И потом, когда освободили их деревню в 1944 году, моя родня благополучно вернулась на родину. Страху и лишений натерпелись, конечно же.

Однако все остальные мои родственники – сёстры и родители деда из Зинькова – были убиты. Дед мой остался один. Он вернулся с войны и взял в жёны мою бабушку. Моего деда звали Волько (потом стал Владимиром Яковлевичем), в красноармейской книжке 1939 года так и записан.

Спасибо, что с неба не падают бомбы

– Мы живём в тревожное время разного рода кризисов и конфликтов. Особо чувствительные люди говорят о предощущении войны. Что вы сказали бы своим детям и вообще молодёжи по этому поводу?

– Мир с тех пор сильно изменился. Скорость информации и её объём настолько велики, что сравнить наше время с тем, что было 75-80 лет назад, невозможно. Так, как было, уже не будет. Человечество всегда переживало катаклизмы и войны. Сейчас тоже идут войны, но локальные. Неясно, во что они перерастут.

Тот же коронавирус убивает как физически, так и психологически. Люди подавлены, живут в страхе и неизвестности. Однако в утешение я говорю всем: скажите спасибо, что с неба не падают бомбы и к вам домой не приходят с автоматом. За это тоже надо благодарить Б-га.

Всё, чем занимаются обе мои организации, направлено на то, чтобы ничто не было забыто. Дети, которые ходят в походы и рассматривают экспонаты моего музея, будут знать историю такой, какая она была, а не переписанную и исковерканную. Отдельные персонажи пытаются скрыть правду о фашистской идеологии. Я уже не говорю о том, что тысячи евреев были уничтожены и зарыты в землю заживо.

Когда я был на вахте года 4 назад, прибежал парень: «Смотрите, что я нашёл!» Прошлись с щупами по местам, где земля просела – там оказалась могила. Наткнулись на кости в Шерпенском лесу, подняли братскую могилу из 9 человек. Всё-таки нашли останки ребят через столько лет!

Я считаю, что через нас, поисковиков, осуществляется связь времён. И каждый транслирует через себя то, что может и знает. Поэтому наша задача – как можно больше передать знаний молодым. Мне это нравится, это часть моей жизни.

Олег Дашевский

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *