Реликвии домашнего архива

(Памяти Л. В. Ваверко и её наставницы Б.М. Рейнгбальд)

В памяти всего человечества 2020 год наверняка останется временем значительных перемен и потерь. Помимо больших социально-экономических потрясений, мы проживаем уход людей, вся жизнь которых была примером высокого профессионализма и беззаветного служения гуманистическим идеалам прошлой эпохи. Еврейская община Молдовы в прошлом году понесла невосполнимые утраты в лице Ю.А. Хармелина, Л.В. Ваверко, М.Р. Рабиновича, Л.М. Гинейзора, Н.Н. Буйновского, Н.Э. Филиповой и других…

Л.В. Ваверко

Жизнь и творческая судьба каждого из них – повод для отдельного разговора. Сегодня наш очерк о крупном деятеле музыкальной культуры Молдовы, пианистке, педагоге Л.В. Ваверко (1927-2020), чей йорцайт община отметила 18 апреля. Коренная одесситка, Людмила Вениаминовна никогда не теряла силы духа, бодрости, меткого взгляда на ситуацию, приправленного колоритным южным юмором. По собственным словам Ваверко, секрет её жизнелюбия – не только в особой, творческой атмосфере Одессы 30-х годов, но и в тех ценностях, которые сформировались в трудное военное время, а также были привиты её первой наставницей в искусстве – Б.М. Рейнгбальд… Спустя годы ощущение, что Рейнгбальд – самый главный человек в творческой судьбе, – не оставляло Ваверко.

Очерк познакомит читателей с реликвиями личного архива – письмами профессора Б.М. Рейнгбальд к ученице Миле Ваверко, написанными из эвакуации периода 1941-1944-х годов в Ташкенте.

Каждая встреча с Людмилой Вениаминовной проходила в  незабываемом общении, музицировании, профессиональном и житейском познании. В один из моих приходов в гости к Ваверко, случилось подлинное открытие. Мы беседовали о текущем концертном сезоне, рассматривали старые программки концертов и афиши из личного архива профессора. Взгляд упал на пожелтевший от времени листок: афиша 1938 года анонсировала юбилейный вечер основоположника советской скрипичной педагогики, П.С. Столярского в Одесском оперном театре. Разглядев на ней имена Давида Ойстраха, Елизаветы Гилельс, Самуила Фурера и других, по меткому выражению Столярского, «обыкновенных гениальных детей», не удержалась: «Это же просто уникальный документ! Как много лет Вы его хранили!». На что Людмила Вениаминовна, чуть улыбнувшись, сказала: «Знаете, у меня есть реликвия, которая в нашей семье ценилась более всего на свете, наравне с боевыми наградами отца – это письма моего педагога».

Ваверко обучалась в Одессе, у Б.М. Рейнгбальд (1897‑1944) – наставника, с которым считались выдающиеся мастера фортепианной педагогики – Г. Г. Нейгауз, А. Б. Гольденвейзер, К. Н. Игумнов. Громкую славу Рейнгбальд обрела после победы своего ученика, Эмиля Гилельса, на Первом Всесоюзном конкурсе (1933) в Москве. Профессору вручили ценный подарок – рояль “Bechstein”, а для юного Гилельса эта победа стала отправной точкой в начале славного пути выдающегося пианиста XX века.

Центральные и местные газеты регулярно публиковали материалы о работе Рейнгбальд и успехах её воспитанников: Э. Гилельса, Б. Маранц, И. Зака, О. Фельцмана, Г. Мирвис, Т. Гольдфарб и других. «Солисты и педагоги, концертмейстеры и музыковеды со всех концов страны шлют письма своему учителю – профессору-орденоносцу Одесской консерватории – Берте Михайловне Рейнгбальд. Они делятся своими успехами, просят совета, помощи», – писала в 1939 году «Комсомольская правда».

Много сил и времени занимала у Рейнгбальд общественная работа: она входила в правление Союза композиторов СССР и Областного совета народных депутатов, оказывала методическую помощь преподавателям музыкальных училищ в Херсоне и Николаеве, наряду со Столярским была куратором Кишиневской консерватории.

П. С. Столярский во время урока. 1930-е гг.

Значительное время профессор уделяла обучению молодых музыкантов: с момента основания, она возглавляла фортепианный отдел Школы Столярского. Здесь, в её классе, с 6-ти лет обучалась талантливая Людмила Ваверко, бережно хранившая воспоминания о методе преподавания Рейнгбальд: «Каждый должен был ежедневно заниматься четыре часа: из них два часа – это гаммы и этюды, работа над техникой/…/. Для всех воспитанников школы обязательным было постоянное выступление на сцене. Произведений проходили огромное количество, и где выступать – не имело значения: будь то музыкальная школа на окраине, клуб пожарников, клуб канатного завода. Важен был сам факт: ты должен выйти на сцену».

В мае 1941-го, сдав переводные экзамены, 13-летняя Людмила взяла на лето программу и простилась с педагогом. В планах была работа над вторым томом «Хорошо Темперированного Клавира» Баха, «Симфоническими этюдами» Шумана, этюдами Шопена, Листа… Война застала врасплох: школа Столярского не была эвакуирована, а осталась брошенной, полной дорогих инструментов. Потом была разворована и разбомблена. Судьбы учеников и педагогов сложились по-разному: кто-то выехал из города, другие погибли в Одесском гетто, остальные  пропали без вести.

Семья Ваверко в июле 1941 эвакуировалась в Уфу. В дороге, в результате авианалёта Мила была ранена в голову и в кисть: осколок раздробил кости запястья левой руки. Тем временем, Б. М. Рейнгбальд выехала в Ташкент, где присоединилась к коллективу Ленинградской консерватории. «Она узнала наш адрес в Уфе, – вспоминала Л. В. Ваверко, – она первая написала, – и вот так завязалась переписка».

В личном архиве Ваверко хранятся четыре письма, в которых очевидно богатство натуры Рейнгбальд, её высокая культура и неравнодушие к людям. В письмах много сказано об учениках (бывших и настоящих) и коллегах профессора, приведены концертные программы, упомянуты соученики Людмилы по школе, общие одесские знакомые. Немало горестных строк о родных – матери, сёстрах, муже, сыне Алике – Алексее Рубинштейне, в будущем – известном виолончелисте в оркестре Эдди Рознера.

Л.В. Ваверко

В письме от 28 января 1942, наряду с известными именами, упомянуты забытые сегодня ученики Школы Столярского: пианисты Эмиль Молодецкий и Людмила Богомолова, Бронислава Розенман и Тамара Гродская, Людмила Майская и погибшая в Одесском гетто Мара Гуревич, а также скрипач Рафаил Бриллиант – в своё время, легенда класса П. С. Столярского. Вот отрывок из этого письма:  «Условия учебы здесь трудные – нет нот, нет инструментов. Дети ходят играть ночью, играют в 2, 3 часа ночи /…/. Отношение ко мне в консерватории исключительное, чувствую себя в новом коллективе прекрасно. Но очень скучаю по нашей школе /…/. Многое бы дала, чтобы увидеть и услышать мою девочку; вспоминаю, как она играла на экзамене фугу Баха, Бетховена концерт и скерцо Шопена. Когда опять услышу? /…/. Передайте Гинзбургу привет и просьбу взять Милочку (пока, потом я её никому не отдам)».

В последующих письмах, Рейнгбальд упоминает о профессоре П.С. Столярском, эвакуированном в Свердловск, подробно описывает выступления своих учеников, советует Миле  какую программу для концерта лучше взять. <…>  Письмо от 27 июля 1943 года, обращенное к маме Людмилы Вениаминовны, стало последней весточкой Миле от любимого педагога. <…> Закончилась война. Вновь зазвучали звонкие голоса, виртуозные пассажи в стенах Одесской консерватории и Школы Столярского… Но ни Рейнгбальд, ни сам Столярский, чьих учеников ждала заметная исполнительская и педагогическая карьера, не увидели этого.

Людмила Вениаминовна Ваверко после войны окончила Одесскую консерваторию и с 1955 года вместе с мужем, музыковедом З.Л. Столяром, жила и работала в Кишиневе, возглавляла фортепианную кафедру в консерватории. В классе Заслуженного мастера искусств Молдовы учились О. Майзенберг, С. Вартанов, А. Лапикус, В. Столярчук, С. Филиогло, Ю. Губайдуллина и многие другие пианисты. Многогранная деятельность Ваверко  исполнительская, педагогическая, методическая, наряду с талантом организатора  снискали ей глубокое уважение коллег, учеников, меломанов, как в республике, так и далеко за её пределами.

1955 год. Л.Ваверко у афиши своего первого концерта в Кишиневе. Молдгос филармония

Отрадно, что до нас дошли эти уникальные свидетельства прошлого: личные, свободные от пафоса – письма эти, думается, приоткроют некоторые интересные страницы жизни двух замечательных музыкантов, а также   напомнят о важнейшей роли первого наставника в судьбе каждого человека.

Публикуется в сокращении)

Вера Стоянова,
историк музыки, пианистка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *