Разливаясь шумела река, Мне капли дождя улыбались. По берегу шёл, мой ангел… И я С закрытыми настежь глазами.

Средь обезумевшей толпы —
Растёт дитя — весны прелестней.
Печалью босоногой тьмы —
Готовит предкам сель из мести.

Припомнит всем — звон хрусталя,
Напомнит им дубы и плети.
Услышат голос из могил
И вспомнят, как кричали дети.

В бою, в быту, на кухне утром —
Вдруг сердце, изменяя ритм —
Заденет душу ярым гулом,
И захоронит их под ним.

***

Бесспорно и безропотно, отдавшись дрёме —
Забрал, туда, свой мир седой.
Там, растеряв улыбку, ангел бродит;
Там бес сидит — весёлый, шебутной.

Бенгальскими огнями слепит —
Размашистая рябь Чеширского Кота.
Костёр преданий с неба светит —
Бесстыже скалится Луна.

Там мнётся полотно созвездий,
Вбегает в комнату, сквозь свет, орда;
Там ходит ворон мудрый — в меру смелый —
Крылами, меня, тянет ото сна.

Бесспорно и безропотно, отдавшись дрёме —
Ищу, под куполом, свой кров.
Лишь не бросай, меня, в оскоме;
Лишь не оставь, меня, в одном из снов.

***

Без должного внимания к свету-
Присел под дубом у креста.
В ладони теплится монета,
К Луне, теперь, мне нет моста.

Взрастают из земли угрюмо
Терновый и малины куст.
Плывут туманы молчаливо,
Раскачивая вечный груз.

Лишь шелест крыльев, голос ветра;
Лишь тёплый свет звезды в ночи.
Дают мне силы для ответа,
Дают мне рождество души.

***

Под можжевеловым кустом,
Ходили ёжик, лань, и кошка.
Попутно спорили о том,
Где прорубить в избе окошко.

Сурово, ёжик, говорил:
«Хочу окошко, вслед рассвету,
Хочу, чтоб каждый божий день — 
Мне улыбалась Солнца тень.

Смущённо, лань, кивала лету — 
О том, как дождик моросил.
О том, как шла она к рассвету,
О том, как выбилась из сил.

Игриво, кот — хвостом вилял
И хитро щурился на солнце —
Один лишь кот о правде знал,
Один лишь кот, знал где оконце.

***

Под лунным — серебристым светом —
Гнездится робкая душа.
Отчасти тлеет без ответа,
Спит ,беспокойно, чуть дыша.

Идёт в ветрах, вдоль берегов туманных; 
Взмывает, в грезах, в сонме звёзд,
Мелькает тьма миров бездонных-
Чужих и чуждых ей до слёз.

В гирляндах, в россыпи галактик,
Подобных «Млечному Пути» —
Вновь, Демиурга след иссякнет —
Ей, больше, некуда идти.

***

Безумием, блаженных в вече,
Растопят страждущих покой.
С утопией в веках беспечных
Вступили в сонный — вечный бой.

Разумный, честный, снова трезвый;
Беспечный — безразмерно злой,
И безразмерным миром тщетным,
Живёт — расходуя покой…

***

Сквозь устланный стенанием свет-
Виднеется осколок Мысли.
Сквозь звёздный атлас — сонный бред
Несётся тщетная крупинка жизни.

Под гомон, одинаковый, сердец,
Вскормлённых белым шумом лести —
Иду к тебе — ищу рассвет,
Иду к тебе — не отпускай меня из мести.

***

Их герольд, ленно объявил —
Прибытие «прогнившей» знати.
От пудры лица, словно из могил,
Улыбка им — была бы — очень кстати.

Их герольд, сонно, ждёт рассвет-
Будить и прогонять их светлость.
Швырять, им, парики и напослед-
В свой адрес — не внимать, их едкость.

Их герольд, вовсе не богат;
Сложением не Ахиллес, не Одиссей.
Ни королю, ни графу он не брат,
Нет места близ обученных мужей.

Их герольд ждёт — утопнуть в лоне сна,
Пропасть в туманных, нежных грёзах.
У берега реки, вновь ждёт,его, Она —
Утешить, и разбить всего на прозу.

***

Под сенью клёна — мысли, ладно —
Ложатся гладкою строкой.
И словно нитью Ариадны —
Меня влекут к тебе одной.

Там, в мире подлом и прекрасном — 
Там ждёшь, где даже нет меня.
Где солнце над тенями властно,
Где звёзды есть средь бела дня.

Там вскрикну,робко глянув в небо-
Привет! Я тут! Эй, оглянись!
Ты, проплывая — нежно, ленно —
Подаришь взгляд, длинною в жизнь.

***

Под сенью клёна — Вечный, Мудрый —
Живёт, не ведая преград.
Шьёт небо нитью изумрудной,
Укладывает звёзды в ряд.

Чтит время — каждое мгновение,
Всплеск тишины и гомон птиц.
И каждый вздох, как откровение 
Картины с тысячами лиц.

Бредёт в тиши миров безлюдных.
Всё ищет в свете фонаря —
Под сенью клёна — Вечных, Мудрых
Чтоб не оставить без огня.

***

Немым, незначимым ответом —
Растёт безумство у двери.
Когда б ты мне ответил светом — 
Они всё тленом обмели.

Когда без алчущих, без тварей ;
Когда без обруча, без норм —
Хочу — ликбезом — жечь виварий,
Хочу, чтоб меркли все кругом.

***

Я рвал на части полотно созвездий!
Я грезил подвигом одним…
Я взвесил сердце против перьев — 
Я знал, что нет меня без нимф.

Где нам сулил все злата мира —
Он вверил жизнь, судьбу Петра.
Не зная кто помазан миром —
Я гнал коня в песках, в ветрах.

Мы шли одним — безликим строем;
Мы шли — уверуй я в Христа.
Бесчестно — словно пала Троя —
Я жаждал смерти у креста.

***

Печальным взором, у холста —
Застыл Творец — не знал преграды;
Пустил Отцовскую слезу —
Узрев как Им прикрылись Гады.

Неистово отринув свечи,
Отринув просьбы и мольбы —
Собрал архангелов на Вече: 
«Спасите род людской Сыны!».

Смутились опустив знамёна,
Скупые, копья опустив:
«Дай, Отче, нам спустится в кроны!
Их образумим в тот же миг!».

Наш меч их вразумит — не боле!
Во тьме души — распалим страсть!
Но любишь их Ты — Нам неволя,
Но любишь… Тут им и пропасть.

***

Меня гнетёт уныние мира,
Гнетёт бесхозная душа.
Как нет мне места у Амира — 
Бреду в песках едва дыша.

Иду — не ведаю откуда,
Иду с мечом, ищу врага.
Прими меня — я не Иуда,
Прими меня у алтаря!

Я в домне сжёг себя беспечно,
Я возложил, Тебе, себя!
Прими меня, прими навечно.
К Тебе готов — верни меня!

*******

В избе пахло сыростью и воском от сгоревших свечей. Всё мирское исчезло, как только я переступил порог. Он пристально посмотрел на меня.

— Я устал. Зачем ты пришёл?

— Я заблудился.

— Естественно, ты заблудился! Зачем ты пришёл?! 

— Просто…

— Нет ничего простого!!! Зачем ты пришёл?! 

Ещё более яростно сверкая глазами и закашливаясь спросил старик. 

*******

Выпустив клуб сизого дыма из повидавшей виды трубки он продолжил.

— Истины больше нет. Есть только правда. И её, правду, каждый вертит словно юлу. А истину истязают — над нею надругались, её изувечили и погребли так глубоко, что её стоны слышат единицы, но скоро и они станут глухи к её мольбам, потому как изуверы шепчут новую истину и Ты ей внемлешь.

*******

И вот ведь в чём шутка… Ни одна дивизия, ни один полк, ни один легион, никто в истории позорного рода — не сдвинулся с места без знамён и вдохновенных речей полководца. Но поверь! Никто из них не шёл убивать под лейтмотив «Отберём, у детей их детство!» Нет, нет… «За честь! За императора! За Родину! За золото! За Господа Бога!». Но никогда — «Отберём у детей их детство!». 

В его глазах, будто отразились все войны. Скупые слёзы наполнили его веки и он продолжил с едва заметным надрывом в голосе.

— И ведь — презренные — только этим и заканчивали. Те, кто оставались — взрослели моментально. И что хуже всего, в них селился страх — до конца дней. Страх, который невозможно заглушить.

*******

Вереница телег и разнообразных повозок остановилась за холмом, как только мы отдалились на достаточно безопасное расстояние. Несмотря на глубокую ночь и сырую погоду, условились не разводить костров, чтобы не выдать себя. Каждый согревался как мог. Доставались всевозможные покрывала, портьеры и одеяла. Одеяла ещё пахли домом, всего несколько часов назад под ними крепко спали. 

Над горизонтом, в том направлении откуда мы пришли, небо стало озаряться всполохами пожаров, до нас донёсся запах дыма. Через некоторое время, когда огонь, поводимому, охватил все постройки, до нас стало докатываться эхо выстрелов. Один за другим, они выстраивались в стройный ряд. Собак добивают… 

Извращённая гуманность прийти и всё сжечь, затем пристрелить собаку — чтобы заживо не сгорела.

*******

От телеги, даже сквозь домашний скарб, пахло навозом. Вожжи, безвольно, лежали в руках крепкого мужчины в чьих глазах читалась безысходная усталость. Под мерное качание — я стал проваливаться в сон. 

Выстрел… Ещё один… По посёлку пронеслась канонада. Щепки жилых домов, полыхая, разлетались на десятки метров. Подсвеченные пламенем лица солдат — казались зловещими вестниками неизбежной расправы — бессмысленной и беспощадной, как крестовые походы. 

Мне снились собаки.

*******

— После того, что делали люди с именем Господа на устах, я не верю в людей…

— Но как же?! Я знаю людей, я хожу среди них — они, не все, но добры и милосердны, Вы должны поговорить с ними и увидите. Вы поверите!

— Верить в людей — это прерогатива и незавидная участь Господа, ибо он любит их, а я бросил это бремя и впредь не подниму.

*******

Вокруг было тепло и уютно. Я никак не могла понять, что будет дальше — лишь чувствовала тепло и незримое присутствие кого-то сильного и безусловно любящего меня. Этот кто-то успокаивал меня и дарил надежду. В руках, этого кого-то было всё, что я могла себе представить: жизнь, свет, тепло, сила, смерть, надежда… 

Очень интересно. Очень интересно и непонятно. Почему совсем не страшно? Вроде громко так, но кто-то меня оберегает.

Видимо для этого я ждала, видимо так и должно быть. Как же много света… Ой, привет, ты кто? Ты Мама?

Миронов Стас

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *